Впрочем, рассуждать всё-таки надо спокойно. Ну, что теоретически можно было снять на таком материале как «роман наследника с балериной»?
Да много чего. Например, психологическую мелодраму про молодого цесаревича, который любит одну женщину (то есть принцессу Алису Гессенскую), а хочет другую (то есть балерину Матильду Кшесинскую). Дело это в молодости, кстати, достаточно обычное, и вполне подойдет для сюжета.
Можно разыграть не совсем классический любовный треугольник. Две дамы, принцесса и балерина,  соперничают за  внимание наследника престола российского. Это будет уже несколько странновато, поскольку принцессе с балериной соревноваться не по чину даже в делах амурных. Тем более, что соревноваться пришлось бы заочно, поскольку во время романа цесаревича с балериной принцессы в России не было. Но… тоже пойдет для сюжета.
Можно, наконец, закрутить политический детектив про то, как коварная полячка по наущению мировой закулисы хочет подчинить своему влиянию будущего царя, а русская контрразведка этому препятствует. Это будет уж совсем моветон… но в реальности всё получилось ещё хуже: кинорежиссер Учитель (а может, сценарист) решил совместить все три варианта.
В результате получилось нечто такое, к чему лучше всего подойдут слова из кинофильма про барона Мюнхгаузена: «Сперва планировали торжества, потом аресты, потом решили совместить…»
Результат совмещения налицо, и критиковать его с точки зрения исторической достоверности бессмысленно: роман цесаревича с Кшесинской совершенно определённо завершился весной 1894 года, как только было получено принципиальное согласие Алисы Гессенской на брак с будущим Николаем II. Так что никакого «любовного треугольника» с участием последнего русского царя накануне коронации уж точно не  наблюдалось.
Это автоматически означает, что большая часть страстей из экранной «Матильды» – полная фигня. Причём, такая фигня, что даже на фантазию не тянет; это просто бред.
Бред, впрочем, тоже не совсем бесполезный. По нему очень наглядно можно судить о том, что за каша с гвоздями наполняет черепные коробки «инженеров человеческих душ»…
Начнём с того, что наши творцы решили зачем-то превратить классический любовный треугольник в квадрат, и ввели в сюжет некоего поручика Воронцова, который ревнует Николая к балерине и на этом основании бьёт цесаревича (!) короной (!) по голове.
В реальности за такое деяние полагался бы скорый суд и смертная казнь (причём, без вариантов), но никто Воронцова не судит (хотя и допрашивают на предмет умысла на терракт); его просто отдают «на опыты» некоему зловещему немцу, который с поручиком делает что-то непонятно-стимпанковское.
Бред совершеннейший, но откуда он взялся? А оттуда, что сценарист явно «слышал звон» про покушение на цесаревича Николая. Оно, правда, случилось в Японии и на почве вполне политической (какой-то полицейский считал Россию врагом и на этом основании решил зарубить будущего царя), но какая разница? А со зловещим немцем всё ещё смешнее. Уже будучи царём, Николай II привечал оккультистов, которые будто бы готовы были вот-вот изобрести некие устройства для общения с загробным миром. Сперва при дворе крутился некий мсье Филипп, затем  его сменил некто Папюс. Правда, мсье Филипп был французом, а Папюс – полу-испанцем-полу-французом (и еще масоном), но кто из художников будет заморачиваться такими подробностями…
«Слышал звон» плавно переходит в «я так вижу».
Дальше звон раздается сильнее. Пока цесаревич Николай истерит, отмахивается от государственных дел и бегает от Алисы к Матильде, поручик Воронцов сбегает-таки от немецкого демона и как-то добирается до столицы, чтобы истребить Матильду по принципу: «Так не доставайся же ты никому».
Замысел свой он выполняет как-то уж очень затейливо (поджогом плота), но незадачливую балерину спасает доблестная охранка. Правда, у цесаревича складывается впечатление, что Матильдушка того… и надо, стало быть, всё-таки жениться на Алисе.
Основанием для этой порции бреда явно послужил рассказ Бунина «Дело корнета Елагина», написанный по реальным событиям: некий офицер из ревности убил актрису-любовницу, собираясь потом застрелиться, но застрелиться не смог, был судим и…
Правда, приключилась сия история ещё в правление Александра III, и царь-батюшка тогда под впечатлением речи адвоката Плевако приговор сильно смягчил. Но сюжет киношникам понравился, и они его впихнули в «Матильду».
Зачем? А затем, чтобы в итоге снять совсем уж непотребную сцену: царя венчают на царство, а тут вдруг объявляется Матильда (про то, как она пробирается на хоры в Успенском соборе Кремля – это бред отдельный), которая истошно орёт: «Ники!..»  И царь от изумления падает в обморок. 
Это хрень полнейшая,  но зато можно красиво снять корону, перекатывающуюся по полу. Типа метафора будущего падения монархии. Одного предзнаменования в виде Ходынки, видимо, мало показалось.
Кончается всё праздничным фейерверком; совместили-таки режиссёры-сценаристы похороны с праздничком.
В общем, в творении Учителя царь предстаёт не то чтобы просто слабовольным и не очень умным, но просто каким-то дурачком-неврастеником, а Россия в целом – театром абсурда.