Однако же­ла­ния не было. И ладно бы, не было же­ла­ния у «пер­во­го вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства» во главе с ка­де­та­ми и князем Льво­вым – эти гос­по­да по­ни­ма­ли, что на вы­бо­рах много го­ло­сов не по­лу­чат и хотели по­ру­лить хотя бы до них. Но вот как объ­яс­нить от­кла­ды­ва­ние вы­бо­ров в «учре­дил­ку» у «вто­ро­го вре­мен­но­го пра­ви­тель­ства» во главе с Ке­рен­ским?
Если кто забыл, это пра­ви­тель­ство было сфор­ми­ро­ва­но после про­ва­ла июнь­ско­го на­ступ­ле­ния на фронте и без­успеш­но­го июль­ско­го вы­ступ­ле­ния боль­ше­ви­ков в Пет­ро­гра­де. 
После этого в стране на­сту­пи­ло неко­то­рое за­ти­шье. Советы стали со­би­рать­ся реже, в армии вос­ста­но­ви­лось некое по­до­бие дис­ци­пли­ны, боль­ше­ви­ков вы­дво­ри­ли из особ­ня­ка Кше­син­ской... Ка­за­лось бы, самое время эсеро-мень­ше­вист­ско­му Вре­мен­но­му пра­ви­тель­ству про­ве­сти нор­маль­ные выборы и по­лу­чить на них га­ран­ти­ро­ван­ное боль­шин­ство. Эсеры, кстати, и на ре­аль­ных вы­бо­рах в ноябре 1917 года на­бра­ли 40% го­ло­сов, а летом по­лу­чи­ли бы и вовсе аб­со­лют­ное боль­шин­ство.
Но нет! Вместо нор­маль­ных вы­бо­ров на­ча­лись по­ли­ти­че­ские игры в «го­су­дар­ствен­ные со­ве­ща­ния» и «пред­пар­ла­мен­ты», ко­то­рые из­вест­но, чем за­кон­чи­лись. А ведь что бы стоило эсерам про­ве­сти выборы в конце июля – начале ав­гу­ста. На фрон­тах за­ти­шье, в армии неко­то­рое про­яс­не­ние в умах, боль­ше­ви­ки почти что в под­по­лье, в де­ревне неко­то­рое успо­ко­е­ние (сель­хоз­ра­бо­ты). Ну и итог таких вы­бо­ров по­ня­тен: про­цен­тов 50-55 у эсеров, про­цен­тов 20 у ка­де­тов, по 7-10 про­цен­тов у боль­ше­ви­ков и мень­ше­ви­ков, осталь­ные голоса у всяких «на­род­ных со­ци­а­ли­стов» и мест­ных на­ци­о­на­ли­стов.
И что бы стоило этому Учре­ди­тель­но­му со­бра­нию при­нять «Закон о земле» (то есть то же самое, что сде­ла­ли боль­ше­ви­ки, спи­сав­шие, как не раз при­зна­вал сам Ленин, свой зна­ме­ни­тый декрет с эсе­ров­ских про­ек­тов «чёр­но­го пе­ре­де­ла»).
И уж ре­ши­тель­но ничего не по­ме­ша­ло бы этому органу дез­аву­и­ро­вать скан­даль­ную ноту Ми­лю­ко­ва про «войну до по­бед­но­го конца» и вы­дви­нуть «мирную ини­ци­а­ти­ву» насчёт «без ан­нек­сий и кон­три­бу­ций». Ра­зу­ме­ет­ся, эта де­кла­ра­ция (как, впро­чем, и боль­ше­вист­ский «Декрет о мире») оста­лась бы на бумаге и ответа не по­лу­чи­ла... Хотя как ска­зать: Австро-Вен­грия в ту пору уже искала воз­мож­ность выйти из войны, и её Ко­рон­ный совет в ре­аль­но­сти даже принял 20 ок­тяб­ря прин­ци­пи­аль­ное ре­ше­ние об­ра­тить­ся к России с пред­ло­же­ни­ем за­клю­чить мир на усло­ви­ях до­во­ен­но­го «статус кво», - то есть как раз «без ан­нек­сий и кон­три­бу­ций». Но пока ав­стрий­ские ди­пло­ма­ты от­та­чи­ва­ли фор­му­ли­ров­ки со­от­вет­ству­ю­ще­го по­сла­ния, из Пет­ро­гра­да пришли из­ве­стия о свер­же­нии Ке­рен­ско­го...
А если бы в это время в Пет­ро­гра­де за­се­да­ла за­кон­но из­бран­ная «учре­дил­ка», Ке­рен­ский был бы за­кон­ным пре­мье­ром, а МИД воз­глав­лял кто-то из вме­ня­е­мых ди­пло­ма­тов, были бы тогда кому-то ин­те­рес­ны боль­ше­ви­ки с их тре­бо­ва­ни­я­ми «земли и мира»? То-то...
Всего и делов-то было – при­нять со­от­вет­ству­ю­щее ре­ше­ние и сде­лать.